September 16th, 2021

Ума палата

Важное

Я жил в то время в небольшом городке Слайго. Мне было лет тридцать. Да, точно. Это был шестьдесят седьмой год, значит мне было ровно тридцать.
Я жил один, в доме номер 6 по Гибралтар Роуд. Не в самом доме, конечно. В квартире. Мы развелись с Джоди сколько то лет назад. Я уже и не помнил сколько. А мне, честно говоря, это и неважно. Хоть пятьсот лет, хоть пять секунд. В любом случае, это неповторимое прошлое. Это всего лишь печать башмака времени на сознании.
Каждый день я ходил на работу. Я продавал кухонную посуду в центре Слайго. Каждый божий день, кроме выходных. В выходные я слушал транзистор или пластинки, и читал.
Но всë это не имеет значения. Все тридцать лет до этого. Даже моя жизнь с Джоди. Всë.
Я помню, как пришëл домой. Как разулся. Не стал включать свет в прихожей. Когда живëшь один, не обязательно включать свет. Впрочем, когда живëшь один, не обязательно даже разуваться. Но я не люблю грязный пол. И крошки в постели тоже не люблю.
И вот, я разулся и пошëл на кухню. Напротив моего окна в ряд стояли старые кирпичные дома и между ними такой же старый клëн. Листья ещё крепкие, хотя и подëрнулись краснотой. Сильный ветер согнул его ветки в сторону, так что между домами я смог видеть кусок залива. Чëрного и бесконечного.
Я стоял и смотрел. Смотрел, пока не стемнело. А потом бурое небо поглотило залив. Включили уличные фонари. Пошëл дождь. И капли ползли по стеклу то вниз, то вверх, покоряясь порывам ветра.
Потом я попил воды и пошëл спать. Вот и всë.
Ума палата

Театр Образцова

Смотрю по телеку спектакль попурри «Новоселье. Театр кукол Сергея Образцова» 74-го года.
На сцену выходят нянечки в больничных повязках. В их руках мелкие зародыши людей. Они поздравляют Образцова с новосельем.
Образцов говорит, что на взрослые спектакли детей до шестнадцати они не пускают.
И тут один зародыш выдаëт:
- Если ребенок до шестнадцати лет не стал членом-корреспондентом, то он конченный ребенок. После трëх лет человек безнадëжно тупеет.
Люблю я советское искусство.

Сороковая минута. Там и нашу любимую тему секса поднимают.

Ума палата

Ксилофонист

Наш музыкальный руководитель Анфиса Пильичевна (еë отца назвали в честь Чайковского) посадила нас разучивать песню Аллегровой «С Днём рождения».
Каждому выдали инструмент, как из группы Аллегровой. Лишь Толику Мануилову алюминиевые ложки, чтобы он «стучал, как обычно, стукачок дырявый», как пошутила наша нянечка – сиделец.
Мне достался ксилофон. Анфиса Пильичевна сказала, что в прошлой жизни я был ксилофонистом, и что она видела меня в «Пляске смерти» Камиля Сен-Санса.
Надя Сухова стояла рядом и фальшиво дудела в детскую мелодическую гармонику. Когда она уставала, начинала так же фальшиво подпевать «с днём рождения, любви до изнеможения». В тот день я решил, что никогда не свяжусь с фальшивыми женщинами.
Развик радостно тянул меха аккордеона и подпевал басу Анфисы Пильиничны «Стрелки крутятся всë быстрей. Стали бабы на год взрослей».
Рядом со мной посадили Олю Острикову. И только это меня несколько успокаивало. С Олей у меня кое-что было в тихий час. И это кое-что грело сердце.
Я усердно стучал по рëбрам ксилофона и уговаривал себя: никакие пляски смерти не захватят меня, никакой Сен-Санс! Выкусите, демоны!
И чем больше чертей вокруг, тем моложе сердца стук!