Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Ума палата

Страхи детства

- Вы навсегда запомните детский сад, - ревела заведущая Любовь Ивановна.
Она знала все наши страхи, играла этим. Она знала, что я, к примеру, больше всего в жизни боюсь крыс. Беспощадная заведующая приказала мне, поймать одну (они стаями бегали по кладовке и кухне) и позировать с ней. Ещё она велела Марине Леоновой гладить эту крысу.
- Да, смотри, не сожри мне её, - приговаривала Любовь Ивановна, страшно ухмыляясь, - вы, корейцы, всё жрёте.
- Я ру-усская, - дрожащим голосом ныла Марина.
- Заткнись и мацай крысу! – стальным голосом отрезала Любовь Ивановна.
Для диатезного Лепешива ничего не придумали. Он и так боялся даже собственной тени. Стоял с растопыренными глазами и загадочно шептал «Только не оно, только не оно».
Развика заставили держать черепаху. Он ненавидел черепах. И постоянно рассказывал, что в прошлой жизни, когда он был шаманом в Бисау, огромная морская черепаха откусила ему голову.
Ума палата

Дневник привитого

Журнал привитого (для лк Госуслуг).
День первый.
Болит рука. Выпил пива. Температуры нет.
Съел половину дыни.
Заснул. Приснилось шесть голых женщин и один карлик с длинным носом.
Температуры нет.
Проснулся (пиво и половина дыни перед сном). Включил свет. Температуры нет. Летучей мыши Светланы, кажется, тоже.
Заснул. Болит рука. Приснилось пять голых женщин и карлик. Длинный нос карлика, влажный, как у здоровой собаки.
- Куда ты дел Юлю, мразь? – спросил я и проснулся.
Снова дыня и пиво. Температуры нет. Светы тоже.
Под утро – ни одной женщины. Только карлик, похожий на сына Крупской. Сидит в красной комнате, в руках джойстик от Денди, на груди значок «КГБ России».
- В уточек играет, сука, - подумал я и умер. А это значит, проснулся.
День второй.
Температуры нет. Есть пиво и дыня. Но вставать лень. Рука болит.
Весь день провëл за чтением книги Джесси Беринга о сексуальных парафилиях. Восхитился мальчиком, которого возбуждала исключительно пищевая моль.
Вспомнил, гэбешника в красной комнате, его влажный нос и белые бëдра Юльки. Подумал о своих девиациях.
Хорошо, что я абсолютно нормальный! Выкусите!
Ума палата

Прививка

В прививочном пункте передо мной бабка и еë семнадцатилетняя внучка.
- Боже, - восклицает бабка, - я думала, наше поколение инфантильнее некуда, но ваше совершенно…
Я посмотрел на внучку. Я посмотрел на бабку. Внучка годится мне во внучки. Бабка годится мне в бабки.
Странный возраст захватил меня.
Медсестра с круглыми ягодицами, в узком коротком халатике злобно засадила мне в плечо иглу.
Дух китайских летучих мышей растëкся по жилам, до самого мозжечка.
- И никакого алкоголя! – сказала она, скрутив пухлые губы трубочку. – Уууу.
Летучие мыши поплыли в штаны.
Я решил поскорее вернуться домой и проверить, как там Света. Всë так же прячется за шкафом?
Интересно, существует такая парафилия, как тяга к летучим мышам? А если к беременным?
Пришëл домой. Откупорил екатеринбургский стаут, и стал заливать свою внутреннюю летучую мышь тëмной, тягучей жидкостью.
Эх, Света-Света, что ты там затаилась? Я, может, сегодня ночью умру. А ты!
Ума палата

Пасха и прочее

Дневник Джони.
Степень слабоумия: не больше, чем у всех.
Сегодня всякие религиозные человечки празднуют праздник. У меня в горле от их праздника празднично.
Я очень люблю праздники, особенно, где крашеные яички (моя мама красит яйца луковичной шелухой в красивый коричневый цвет. И не отличишь крашеные коричневые от некрашенных), булки с глазурью и изюмом, и живых мертвецов. Я очень люблю фильмы про живых мертвецов: «Ходячие мертвецы», «Восстание мертвецов», «Ленин в октябре» и, особенно, Машу и Медведя.
Батя, когда увидал это кино, сказал, что девочка мëртвая. А Медведь это символ посмертия. Я не знаю, что это значит. Но мне все равно нравится. Особенно я люблю, когда мертвецы воскресают и делают добрые дела. Например, превращают из воды вино. Батя очень любит вино. Я хочу, чтобы вина было побольше и батя был счастлив.
Но и булку с глазурью и крашенные яички мне тоже очень кушать нравится. Правда, батя говорит, если я буду много яичек кушать, то могу помереть. Но мне кажется если они крашенные, я помру и сразу воскресну.
Батю почему-то очень раздражают крашенные яички и глазурованные булочки.
Сегодня он даже разбил голубенький экран с фейсбуком. Он очень разозлился. Хотя пьяный он очень добрый (вот я и мечтаю о реках вина). Он сказал, что выкладывать «проклятые яйца и куличи стали даже нерелигиозные люди, даже его френды, а он считал их умными людьми. Потому что заигрывание любыми религиозными атрибутами для красоты и порядку даже хуже, чем целовать иконы и жирные руки попов.
Не знаю, что всë это значит. А мне нравятся яички, фильм про Карла и кумичи. Мама спекла такой кумич, пышный, сладкий с цукатами! Пальчики откусишь.
А попов я целовать не стану. Нет, нет и нет!
Ума палата

Дневник настоящего человека

Дневник настоящего человека. Ч.1

5.37. Проснулся от радостного чувства тоски. Собака скребётся в угол. Луна застряла в глотке. В подушке шабуршат мыши.
Встал, выпил воды из-под крана. Как хорошо тушить утренний пожар.
5.49. На улице холодно, как на стенках желудка и души, что в общем-то, одно и то же.
Покурил немного ручника. Голова налилась приятным свинцом. В путь.
6.50. Приехал в деревню Пулково. Небо подёрнулось железной ржею.
Закинулся Дядей Васей. Немного эфедрина всегда вселяли в меня жуткую надежду.
7.30. Посадили в самолёт с названием "Беда". Капитан Врунгель приветствует на борту. Он в короткой юбке. Явно без трусов. Порывы ветра обнажают срам.
Меня посадили с очень красивой жирной бабищей. От неё вкусно пахнет чесноком. Я размышляю, как тактично трахнуть её в сортире. Спасибо, Дядя Вася.

Дневник настоящего человека. Ч.2

7.25. Приехали в деревню Внуково. Мне позвонил внук. Говорит: "Деда Рик, мама застукала меня с Саммер. Всё потому, что секс-робот, что ты купил мне на Си-зет 606 переполнился под горлышко и сломался.
Я ответил ему: "Дорогой Мортимер, я всегда говорил, что твоя гиперсексуальность не доведёт до зла. Будь собой и будь, что будет, как завещал Фока".
В сортирную кабинку, где я уединился с жирухой, ворвался капитан Врунгель.
- Вы курите?! - закричал он, раскручивая свою пачку, как балерина из Вышнего Сволочка.
- Это всего лишь жмых, - показал я тускнеющий на глазах хабарик.
Врунгель взглянул на меня пристально, как большеносый охранник Собчака в 1994-м году, когда я прорвался через толпу зевак и закричал "Анатоль". Просто "Анатоль".
Мне нравится это имя. Я сказал об этом жирухе. Она обиделась. Сказала, что её вообще-то зовут Кристина. А я проклятый эгоист.
Ну, мне все женщины об этом говорят. Хотя я считаю, что это совсем не так.
Во Внуково светит огромный внук, похожий на блин с маслом.
Да, немного гычи сейчас бы не помешало.
Кристиночка, родная, прощай навсегда. Я полюбил тебя, как никого и никогда.

Дневник настоящего человека ч.5

Только что получил в личке странное сообщение. Копирую сюда без правки.
- Зур, Подонок, Максим, или как там тебя? Как ты посмел так говорить обо мне, после всего того, что мы пережили вместе?! Как тебе не стыдно врать про меня? Я не Анатоль, сколько тебе говорить, недоумок?! Жируха? Я жируха? Я вешу 51,3 килограммов. Какой чеснок? Я душусь "Ком Дэ Гарсон". А ты вонючий ублюдок. Ещё и при мне лез к стюардессе. Бедная девочка. Зачем ты называл её "Капитан Врунгель, прикрой срам"? Ты подонок. Если бы не я, тебя посадили бы. Ненавижу тебя.
Твоя Кристиночка.

Дневник настоящего человека ч.8

Здравствуй, свет зрачков моих, Кристиночка. Я приехал на попугайные горы. В машине мы употребили немного Барби, и потому я ёжик. А на Ломоносовской выходить, твой дядя никогда не умрёт, пароход Кусто. Люблю твои белки. Это самые красивые белки.
Но, как ты знаешь, барбитураты быстро выветриваются из жирных голов. А у меня жирненькая, квадратная, как у тебя.
На Страусиных горах я познакомился с прекрасной женщиной из Вьетконга. Она помнит самого Джона Рэмбо и его пленение. Мы выкурили трубку мира с грызлом и стали смотреть на пеликановые горы сквозь две дырки а глазах. Никаких линз или стёкол там не было. Нгуен (так её звали) настолько понравилось смотреть сквозь дырки измерения, что она позвала подругу Чен. Три часа двенадцать минут мы смотрели сквозь пространство. Хотя, мне ужасно хотелось смотреть на твои чулки и бёдра над ними (или под ними?).
Пришли мне фото. ПРИШЛИ!
Твой Джон (Рэмбо - Ленинградский жеребец).

Дневник ненастоящего человека ч.19
Финальная

Здравствуй, Кристина. Пишу тебе из дырки сознания. Я совсем спёкся, кожа облезла, волосы выпали, и ногти, и зубы. Меня положили в уголок у метро "Молодёжная". Когда я сам был молодёжью, здесь жила одна женщина, под дверями которой я сидел, и подобно собаке, скулил, и не пил и не ел и даже выл на луну...
Я лёжу у Молодёжной и снова вспоминаю будущее. Оно похоже на дырку внутри отверстия. Люди проходят, думают, что я старый, коростовый снег. Бросают в меня окурки и просроченные билеты "Тройка". Ржавый диск солнца закатился за серыми партьерами домов. Актёры гавкают и каркают. Холодный апрельский ветер раскидывает обрывки людей по мостовой. Раскидывает мои буквы, которые казались смешными, а на поверку - трещины в сухой земле. Гоняет пыль, создавая маленькие смерчи и теребит пакши чёрных деревьев. Я встаю. Потому что надо выпить. Потому что весна пришла.
Ума палата

Синий карлик

Будто синий карлик распахнул беззубый рот и заорал.
Одинокая ворона сидит на проводах над рекой Смоленкой. Мимо пролетает толпа дурных чаек. Они несутся в сторону залива. Ворона безразлично смотрит вниз. Потом задирает голову, вытягивает шею и начинает беззвучно выть, как волк в лесу среди дураков.
Из горла карлика льётся желтое. Проливается на серый лёд Смоленки, вспучивает его прибрежный гранит. На остановке бабка застёгнутая в полушубок, на глазах меховая шапка, лицо закрывает плотная маска, в руках муфта… Рядом парнишка в футболке, волочит за собой бессмысленную куртку. Девочка, похожая на женщину с растрёпанными волосами ведёт на поводке мелкую серую собачку, похожую на таракана.
Ребёнок сидит в грязи и пробует на вкус Васильевский остров. Его бабка сидит рядом на скамейке, будто перебрала со снотворным, глядит на внучка туманными рыбьими глазами.
Громко дышит бегунья с кофтой на большом заду, в круглых очках. Таракан гавкает на огромного безразличного волкодава, чайки свистят, как подстреленные шарики, машины гремят старыми подвесками, земля шипит, плавится в этот первый весенний денёк.
Синий карлик открыл свою пасть и выпустил жёлтое, горячее, желанное… И все спешат выпить, съесть, дотронуться, услышать.
А я иду себе, слушаю музыку, и мне некуда спешить. Я уже опоздал. И это кайфово.
Ума палата

Мазаичные Мазаи

3 часа ночи. Я, как воздушный шарик плыву на жëлтым Средним проспектом в Среднем городе, в Среднем мире, посередине вселенной в самом начале весны.
В моей шариковой крови столько веществ, что можно расщепить самый каменный центр. Эти вещества состоят из мечт, надежд и желаний.
Немного подташнивает, но я лечу близко над землëй и не касаюсь ногами. Верчу шариками глаз. И всë очень интересно: бурое, зимнее небо, припорошенные грязным снегом спящие морские котики припаркованных машин, редкие пингвины алкоголики в обдрипанных фраках семенят из магазина «24», соскальзывают на скользкий тротуар, будто хотят нырнуть в океан асфальта.
Лететь мне ещё очень далеко, до самого залива, лет 16 ещё, пока шарик не сдуется. Но сейчас он набит под завязку. Сейчас мне даже дышать сложно.
Остановился у сада «Василеостровец Хилл Велли». Он утонул под толщей ледяной лавы. Скелеты деревьев по колено. И между ними малюсенькие мозаичные Мазаи на лодках типа «Фофан». Она нарезают круги, пытаясь увернуться от огромных саблезубых зайцев.
Я подошëл к одному зайцу и заявил:
- Какого вы тут творите?
- Пошëл бы ты отсюда, дядя, - сказал заяц и сковырнул очередного Мазая с жëлтого клыка.
Я пошëл домой и подумал, как меняет мир весна.
Ума палата

Когда потерял дорогу из Зоопарка

Этот город похож на зоопарк, на контактный зверинец. Женщина, похожая на минипига трётся о мою руку в автобусе, будто клянчит мякиш.
Старуха утконос жамкает беззубым ртом пустоту. Подросток с лошадиным ртом крутит глупыми лиловыми глазами под шуршание из наушников. Лыбится, обнажая толстые травоядные резцы.
Рыжая девица лисица с вытянутой накрашенной мордочкой стучит длинными коготками по стеклу смартфона.
Люди сурикаты, люди мыши спешат по слякотной улице Бабушкина.
Из чёрного Патфиндера вылез бегемот весь в складках и бронированной куртке. С пассажирского места выпорхнула девочка-белка с восторженным хвостом. Бегемот захрюкал на неё раскатисто и громко. По-человечески это звучало бы что-то вроде «Мы опаздываем, поторопись!»
Все опаздывают, сурикаты, мыши, облезлый волки, стройные газели на каблуках, даже престарелые бабки -ежи.
Я вожу собачьим носом и пытаюсь унюхать запах самки или смысла. Смысла этого ноябрьского серого утра. Я, как мелкий ребёнок уёбок брожу с мёртвым отцом по призрачному зверинцу.
- Батя, - ною я, - Можно я потрогаю её?
- Нельзя, - отвечает мёртвый отец строго, - Она откусит тебе руку.
- А эту?
- Эта голову.
С неба, набитого мокрой стекловатой сыпится мелкий жёлтый снежок, будто телёнок ссыт на морозе.
Камни притворяются, что спят.
Я тяну ручонки в сторону клеток. Клетки тянутся вверх. Где-то мерцает свет. Где-то чёрные дыры.
- Пойдём, - тянет меня батя за рукав. – Куплю тебе крем и карамель.
- Боже, как сладко всё это звучит, - шепчу я и быстро семеню за отцом.
Ума палата

Котики, бабка и стерва

На площади, перед памятником старому поэту с голубями мнётся юнец в сером мышинном пальтишке. В руках сморщенная розочка. Стоит, шевелит глазами.
К нему подходит мелкая блондинка, похожая на свежую луковицу. И с маху, глядя в желейные зеленоватые глаза юнца, говорит:
- Сегодня у меня был худший день в жизни!
- Да?! – воскликнул юнец испуганно.
- И настроение полное говнище. Полное!
- Да?!
- А это значит, - блондинка задрала свой курносый нос к небу, - Что сегодня ты ничего не получишь. Поэл, Паша?
Паша испуганно заморгал.
- Не дам я тебе, поэл? Паша…
Паша замяукал. Луковица фыркнула. Бабка в бордовом платке, с мучнистым лицом громко сказала:
- Блять! – кошке в корзинке.
- Олеееенька, - снова промяукал Паша.
- Не дам, - ответила луковица.
- Блять, - повторила бабка грозно.
Кошка зарылась сама в себя.
- Оленькаааа, - заныл Паша. И протянул свои тощие руки с тощей розочкой.
- Бляяя…- замахнулась бабка.
И тут вступился я:
- Не мучите животное, женщина! Это вот он мяукает. – И ткнул в несчастного Пашу, - Из-за этой стервы.
И показал на луковичную Олю.
Бабка насупилась. Луковица замерла. Паша поджал свой кошачий хвост.
Подошёл мой автобус. Я поехал домой.
Ума палата

Четыре танкиста апокалипсиса

Однажды отец решил меня наказать и запер в комнате Пети с книгой Януша Пшипшипшимановского «Четыре танкиста и собака». С условием, что я не выйду из комнаты, пока не прочту эту славную повесть.
С тех пор я ненавижу собак (и заодно отцов).
Но вы спросите, как же тогда ты написал знаменитую песню «Собака это святой человек».
А я отвечу: мы коммерческие композиторы должны писать о всякой дряне, как о своей любви. И комарик лапки не подточит. И все поверят. На то мы и профессионалы, как Жосслен Бомон.