Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Ума палата

Новая Голландия

Солнце вставало неохотно. Оно задевало фабричные трубы. Бросалось под колеса машин на холодный асфальт. Блуждало в зарослях телевизионных антенн.
В грязном маленьком сквере проснулись одновременно Чикваидзе и Шаповалов.
- Где мы находимся? – спросил Чикваидзе первого встречного.
Хмурый, плоский, как тень прохожий ответил вяло и неразборчиво, как машинист в метро:
- В Новой Голландии.
- Ничего себе! – воскликнул Чикваидзе, - в Голландию занесло!
- Мы за границей? – прошептал Шаповалов потрескавшимися бумажными губами - Сколько мы вчера выпили?
- Бедовые дела, голуба, - сказал Чикваидзе, - пропадём в чужой стране.
- А я пропал уже давно, - сказал Шаповалов и смял пластилиновое лицо огромной ладонью. – Но делать нечего, надо жить!
- Я домой хочу, - заныл Чикваидзе, - в Бузову.
- Не ври, - ответил жёстко Шаповалов, - ты никогда не был в Бузовой. Никакой она тебе не дом.
- Заткнись, мерзотка! – заныл Чикваидзе.
И Шаповалову стало немного жаль друга.
Жёлтое, как глаза гепатитника солнце уже залезло на крышу тюрьмы под названием Бутылка.
- В Бутылке евреи готовят неплохую шварму.
- Домой хочу. – Чиквидзе зарыдал, да так громко, что даже мимо проходящие дети стали оборачиваться и брезгливо разглядывать нытика.
- Я надеюсь, это Амстердам, а не Эндховен, - пробормотал Шаповалов, внимательно рассматривая солнце, что растеклось на крыше Бутылки яичным желтком.
- Заткнись, мерзотка, шваль! – продолжал истерить Чикваидзе. – Антихрист!
Неожиданно для Шаповалова он поднялся с земли и навис над другом чёрной горой, заслоняя солнце, Бутылку и мечты о еврейской женщине и шварме.
- Я отрежу тебе клитор ржавыми ножницами! – завопил Чикваидзе и прыгнул на Шаповалова. В одно мгновение он присосался к его шее и вырвал зубами кадык.
- Что ты делаешь? – захрипел Шаповалов, - Это Довлатовский рассказ. Здесь не может быть никакой серьмяги…
- Я сказал, что хочу в Бузову, - гремел Чикваидзе окровавленным ртом. Бузова – это когнитивная гармония вселенского разума, где смыслы распадаются на бесконечность…
- Что ты несёшь? – прошептал Шаповалов тускнеющим голосом.
Чикваидзе снова заплакал, как маленький ребёнок и прижался ко мне всем телом.
Я снова посмотрел на Бутылку, желток солнца и голую еврейскую женщину, что готовила внутри вкусную сочную шварму.
А там, у кирпичной стены, достав из кобуры горсть вермишели, завтракал блюститель порядка, расцветкою напоминавший снегиря.
Ума палата

Гуля

Дорогая Гуля. Перво-наперво благодарю тебя за фото, что третьего дня ты прислала мне методом электронного сообщения.
Ты хочешь спросить, как я живу? А живу я, Гуленька, хорошо. Солнце светит, ножки бегут, лëгкие дышат. А что ещё нужно?
Впрочем, много чего нужно. Денежки у меня совсем того. Те две тысячи, что ты мне прислала в прошлом месяце кончились в прошлом месяце.
Питаюсь я гречкой, но это не шибко помогает. Вот.
Что ещё? Голубев из двенадцатой покончил собой. Застрелился из ружья, как Курт Кобейн. Ему Людка, жена изменила. Он такой заходит домой. А там Людка стоит на корачках, а сзади Лëха, брат Голубева. Такие дела. Он пошëл и застрелился.
Олька заболела ковидлой. И теперь не чувствует вкусов. Вообще никаких. Решила провести опыт: глотнула бензина. Сейчас в больничке лежит. А ведь она проститутка, ей за больничный никто не заплатит.
Так, что ещё… Ой, прости, Людка – вдова Голубева пришла. Не знаю, что хочет…
Приколи, Гулька, пришла Людка, рыдает. Оказывается, не умер Голубев. А пьяный валяется на лестнице. Не стрелялся он вовсе. Это всë сплетни. Вот, вроде замка в Геленджике. Так вот. А я и поверил. Я всегда знал, что Голубев не Курт Кобейн!
Ох, есть как хочется. Охохо. Пришли мне ещё фото. Сил нет.
Collapse )
Ума палата

Диана Арбенина и холодный ужас

Однажды я познакомился с очень интересной и красивой женщиной. Огромные глаза, красный чувственный рот. Кончик языка у белоснежного резца. Она заинтересованно слушала меня и это страшно вдохновляло. - А какую музыку ты любишь? – вступил я на скользкую дорожку. - Музыку? – пропела женщина ангельским голоском. – Разную. - Но какую? - Всякую, - улыбнулась она, - и классику, и блюз, и даже русский рок… - А что конкретно? – пытал я. – Кто тебе больше близок? А сам про себя шепчу: «Только бы не Арбенина, только не Арбенина, божечка, сделай так, чтобы не Арбенина». - Ну, - протянула женщина, - Арбенина мне очень нравится. - Бляяяяять, - заорал я, - Бляяяяять, - орал я на весь вагон. И так орал, что машинист открыл двери и два клетчатых амбала высадили меня на станции «Зенит», которая закрыта до 2024 года. Тьма, холод, пустота и ледяные гнусные словечки песни «где-то есть корабли у священной земли и холодные зубы твои»… Как я выбрался, не знаю.
Ума палата

Как-то раз на концерте Ринго Старра

Как-то раз я ходил в БКЗ на Ринго Старра.
У входа стоял Чиж и курил.  Я подошёл. Тоже закурил.
Чиж говорит:
- Здорово, Макс. Как сам?
- Потихоньку, - отвечаю.
Чиж понимающе кивнул.
- А ты, Серёга, как? – спрашиваю.
- Да всё так же.
- Ясно, -  говорю.
Мы докурили и пошли в зал.
Всё.
Ума палата

(no subject)

Когда я напиваюсь, пишу, ни как все, бывшим, я пишу будущим. И даже хуже: параллельным, женщинам из другой реальности. И хотя мы топчем один и тот же снег, мы в разных измерениях. Я здесь: слабоумный Форрест со сломанным пальцем, они там, за стеклянной стеной, немые, как мячики Вилсон.
В том параллельном будущем я не мудак, и не пьяница, и даже не пиздабол,  умный, добрый и великодушный. Под два метра ростом с лицом молодого Клинта Иствуда. И мы сливаемся с ней в единое ядро и горим, что весь мир плавится.
Но она отвечает:
- Опять нажрался?
На что я долго не хочу отвечать, но пишу:
"Может быть купить муки, и ты сделаешь блины со снегом? В моей груди сколько снега, что просто тошнит".

безумный профессор

Что нужно сказать женщине, что бы она поверила, что ты пидор

- Ты не похож на пидора, - протянула Даша и закатила свои огромные синие глаза за фиолетовые веки.
- Я вчера смотрел «О чём думают женщины» с Мэлом Гибсоном, - говорю.
- И что?
- Мне понравилось. Какой миленький фильм… Ты слышишь, я говорю «миленький».
- Всё равно не похож.
Collapse )
Капитон

Сюзанна


В Бергамо прилетели ночью. Я вышел из самолета. Вдохнул теплого итальянского воздуха. Изо рта валил пар. Видно, у меня излишне горячее дыхание. Одел шапку. Катька тряслась. Наверное, от радости, что, наконец, попала на юга.
Поселили нас в частной домашней гостинице в комнате маленькой девочки.



Катька умилилась и стала фантазировать, что и у нас (т.е. у нее от меня) будет маленькое "дитетко". Я ответил, что киндеры от меня не добрые - лучше не рисковать. Сынок, к примеру, до сих пор мечтает меня покалечить, даже несмотря на мой добрый и приятный голос.
Над кроваткой висела вышивка с имянем девочки.



- Какое прекрасное имя, - протянула Катька, размазывая тушь на лице.
- Ненавижу Стинга, - отвечаю. И пытаюсь напеть "сюзанна сюзанна сюзанна, ночная бабочка ну кто же виноват".
- Это вовсе не Стинг, - возмутилась Катька, - у Стинга была "Роксана".
- А, - говорю, - никакой разницы. Давай, раздевайся лучше.
Однако, секса у меня сегодня не было. Катька обиделась и только потребовала почесать ей спину. А стонала так, будто я делал что-то иное. Не понимаю я женщин.
Ума палата

Ок 2012

Второй месяц подряд слушаю Джорджа Харрисона, и никого более. Каждый раз даю себе зарок – это последний альбом, и потом всё, меняю диск. Но вот, заканчивается «Gone Troppo», разлетаются первые ноты «Cloud Nine», и мне не оторваться. И так несколько месяцев – мою дорогу разбавляет один Джордж (и, конечно, его коллектив).

Этот пост предназначен одному лишь мне.

В моём жж есть такая метка «окинчица», нажав на этот тег, я вижу всю свою историю за последние годы. И каждый год. В середине октября я открываю ссылку по этому тегу и вспоминаю, каким был тогда.

Соревнование по ночному ориентированию (раз в году) одна из констант моей жизни, вот уже на протяжении 17 лет.

На этот раз мы были 22-ми (из 79-и команд – команда «Комсомольцы», группа МС4). Я практически не устал, а некоторые «кп» брал одним взмахом руки в сторону «Вот там», и фразой «Я профессионал, а не любитель».

Где-то в середине пути получилось, что я отделился от команды, т.е. бежал чуть впереди. Сбегая с очередного труднопроходимого оврага наткнулся на мирно бредущих девочек – ориентировщиц. «Вам не страшно бежать вот так, одному?» спросила одна девочка (вполне себе, половозрелая).

- Страшно, - ответил я бесстрашно, пролетая мимо, увеличивая скорость для пущей важности, - особенно боюсь девочек.

- Да, девочки могут что-нибудь сделать, - зловеще сказала другая. Я почувствовал мишень на собственном затылке.

Что ж, теперь мне остаётся ждать 12 октября 2013 года и слушать Джорджа.


Collapse )

Ума палата

Микроб

У меня была девочка. Кареглазая, большой рот, и чёрные, угольные волосы. Такие чёрные, что даже на подушке оставались угольные следы. Звали её Фета. Как сыр. Но сыр она, странным образом, не любила. А я любил. Я приходил домой из Вулкана (в те времена я работал вулканическим пеплом в ООО «Русслотто»), встряхивал песком, и начинал жевать сыр, запивая дорогим пивом (в те времена я много зарабатывал). Фета сидела в своей комнате и смотрела клип Димы Билана. Когда клип заканчивался, она включала снова. И так каждый день и много раз подряд. Её губы шевелились в резонанс со словами, а глаза наполнялись слезами. Я часами мог наблюдать, как Фета смотрит один и тот же клип Димы Билана. И мне не надоедало. И Фете не надоедало. Мы жили хорошо. Я бы даже сказал – счастливо. Порой я видел Фету голой (и это добавляло счастья). Но однажды у Феты на краю лба вырос микроб. Я указал на этот факт. Фета пошла в ванную. Но смыть микроба не удалось ни мылом, ни мочалкой. С каждым днем он рос и набухал, приобретая очертания маленькой головки. Я шутил, что таким образом Фета забеременела. Она злилась, и в отместку не допускала до своего тела. Тогда я перестал шутить (дело то серьёзное, как без секса прожить?). Фета обращалась и к косметологу, и к хирургу и даже к терапевту – экстрасенсу. Все разводили руками. Фета замазывала микроба толстым слоем тонального крема и отпустила густую чёлку. Не помогало. Крем трескался на микробе, чёлка не прикрывала. Как-то раз мы занимались с Фетой сексом. Я лежал над ней в классическом положении, получал всестороннее удовольствие, слушал радостные стоны подружки, смешанные с пением Дмитрия Харатьяна «Не вешать нос гардемарины» из телевизора у кровати, как вдруг, мой взгляд упал на фетиного лобного микроба. Он подмигнул мне. Ей богу, не вру. Эта тварь с очертаниями лица, растянула свой шрамообразный ротик и прищурила один, похожий на дырку, глаз, дескать намекая мне, молодец пацаняга, так держать! Не вешать нос гардематрахарь! Я таких слов терпеть не могу. Просто гадость, а не слова! И тогда я понял, с Фетой надо завязывать. И на следующий день выгнал Фету из квартиры. Нечего мне здесь микробов разводить.
Иоан Добрый

Пределы счастья по Ринго Старру

Вчера моя знакомая Женя Ерофеева ходила на пресс конференцию с Ринго Старром (урождённым Ричардом Старки). Женя большая поклонница Битлз.

И вот Ринго приехал в Россию. Конечно, это не Джон или Джордж, и даже не Пол, но тоже как-никак Битл.

Женя многословно лепетала в трубку, как счастлива, что увидит самого Ринго. И что жизнь налаживается и вообще. 6 лет назад у нас с Женей была любовная связь, но даже тогда я не припомню подобных всплесков экзальтации её настроения.

- Ты не представляешь, Максим, - шептала она. И я даже немного представил.

 

Вечером случилась пресс-конференция. Женя помощник журналиста. Её пустили. Что там случилось, я узнал из сообщений по радио, и рассказов очевидцев.

Риного улыбался, желал всем мира и благодушно отвечал на все вопросы. Подошла очередь Жени. Она встала и сказала, что знает – Риного никогда не даёт автографов. Тогда не мог бы он её просто поцеловать.

Риного пошутил, что должен получить разрешение жены. Однако, встал, подошёл и поцеловал девушку. Женя расплылась в счастье. Она захлебнулась счастьем. Она умерла.

 

Сегодня утром мы хоронили Женю. В Тайцах. Это за Гатчиной. Женя родом из Гатчины. Как хорошо на кладбище в Тайцах. Лес, зелень повсюду. Птицы поют на ухоженных и не очень могилках. И Женя лежит и улыбается.  Будто живая. Даже её нынешний муж – Серёга Сергеев не верил, что Женя умерла. Так и продолжал её трясти за плечо, приговаривая «надоела уже, пошли домой».

Женя лежала и улыбалась. Улыбалась своему счастью. На её щеке так и остался след от губной помады Ринго. След истории. След бытия.

Я даже позавидовал Жене.