Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Ума палата

Как Оля

Ровно шесть лет назад в этот день, 28 марта 2019 года я рассказывал, как мне покалечили до того покалеченную руку.
И вот, снова-здорово, в эту пятницу меня опять подбивают. Острый, как бритва локоток вратаря злой команды (или злого вратаря?) попадает в мою рожу. От чего-то за все десять лет федеративного футбола вратари калечели только мою голову. А ведь голова – это единственное, что у меня есть!
На этот раз мне повезло, пару миллиметров ниже и получил бы в жидкий глаз, а так рассекли твёрдую бровь.
Сегодня утром у меня была важная деловая встреча. Я посмотрел в зеркало. С такой рожей только в пив бар ходят на встречи, да и то - со своим отражением в кружке.
- А что? – спросил я отражение, - благородная тень на припухшем веке, как у благородной шлюхи, что аккуратно красится, чтобы искренне понравится клиенту.
На встрече я старался разговаривать в профиль, как Савелий Крамаров. Потом случайно повернулся не той стороной. Из горла вырвалось:
- Ипта-ёба.
- Что? – спросила женщина.
- Минет пятьсот, секс тыща триста, - сказал я.
- Что-что? – женщина захлопала накрашенными глазами.
- Простите, - сказал я, отвернувшись, - Это Оля с Тельмана говорит. Это не я.
- Что?
- Оля-Оля, - вздохнул я, и мне захотелось заплакать.
Ума палата

Ночь целует в губы

Ночь целует в губы. Ты шепчешь: разве ты не пидор? Зачем тебе мои губы?
Я, как змейка с оторванным хвостом кручусь между твоих обнажённых ног.
Нет, говорю, я змейка, я просто ползаю.
Ты стонешь счастливо. Я не могу дышать.
Осень пришла.
Лисья - трупики жёлтого цвета. Асфальт пропасть стакана осени. Осени. Времени, которое, ты терпеть не можешь. Брезгливая женщина со стерильными прудами подле Подольских свинцовых луж.
Наш мир шковрчит резиной старых дворников по лобовухе Лачетти. Я улыбаюсь тебе.
Мне так нравятся твои ягодицы, твои губы, твоя вагина. И клетки многоэтажек вздираются вверх. И дождь ебашет в капот. И смерть. Наша смерть сзади. Как Оленька, жалкая шлюха, с мечтательной грудью, что померла от герыча.
Моя милая. Я здесь.
Ума палата

Старик сухофрукт

Занятную историю я хочу вам рассказать. Давеча на Полицейском мосту я встретил человека. Такой хмурый, слегка жирноватый старик. Он стоял посередине моста и плевал вниз. Его рожа мне показалась подозрительно знакомой. И я спросил, откуда могу его знать?
Человек покряхтел и сморщился, как старое яблоко.
- Может, по работе?
- Какой такой работе? – спрашиваю, - Я никогда сутенёром не трудился.
- В театре «Потешки» в двухтысячном…
- С Пашей Зыковым и Олей Страховой?
- Да, - кивает.
- Но тебя я там не помню.
Человек снова закряхтел.
- Может, в театре «Последнее Па» в девяносто девятом? Или театре теней…
- С Огневым и Михайловым? Было такое. Но что-то ты со своими театрами заладил? Олеся в роли Фрекен Снорк была, а тебя не помню!
- В армии, может? – заныл яблочный человек. Лицо его краснело и зеленело.
- Ты где служил? – спрашиваю.
- Семь пять, семь пять, два. ГРУ. ДМБ две тысячи три.
- Я тоже, - говорю и кручу головой, - в третьем… И в какой роте?
- В Учебке сержантом у Чернышёва…
- Блять, - говорю, - Я тоже в учебке! Туза и Гойя помню, и даже Пряника с Зиной, и даже модный восьмиголосный сименс Рямзина…
- Рямзы, - поправил старик-яблоко.
- … А тебя нет!
- Может, в ЛДМе в две тысячи пятом на фесте Бомба-Питера или в Манхеттене?
- А, – говорю, - может. Ты с кем играл?
- С Лесными Людьми…
- И я с ними! – закричал я, - И на чём же ты там играл? Почему я не помню?!
- На басу…
- А, понятно, - сказал я разочаровано. – Басисты такой тёмный народ. Шабуршат себе в тени. Никто их не знает. Разве что Уоторса…
- А как же Макартни?
- Ты мне мумушку не крути. Говори лучше, где я тебя мог встречать?
- Может на пляже Венеция в ЭлЭй с Русским поиском? Или в Иркутске в две тысячи двенадцатом?
- Не было там стариков! В Русском поиске Карасёв и Шуршиков были. А таких, как ты – нет!
- Может, в школе? – сказал человек. И голос его треснул, как колокол.
Мне стало его немного жаль и я решил дать ему последний шанс:
- В какой учился?
- В триста двадцать шестой. В восемьдесят седьмом. У Натальи Анатольевны.
- Вот тут ты меня не надуешь! Я всех помню: Колю, Дмитра, Гаринову, Сорокина, Горошика…
- Развика и Плотыша? – с надеждой посмотрел человек.
- И Развика и Плотыша и Надьку Сухову…
- И её ноги?
- И её ноги!
Я плюнул старику в ноги.
- Откровенно говоря, - сказал яблочный старик, - И я вас не припоминаю.
- Ну и хорошо, - сказал я и пошёл в сторону Поцелуева моста.
- А у меня сегодня день рождения, - крикнул мне в спину старикашка.
- А мне похуй, - сказал я в ответ.
А потом в телефоне обнаружил какие-то странные незнакомые фотографии. На одной даже есть я. Наверное, этот старикашка всё подстроил. И залил мне тайно через блютус, пока я отвлекался на его байки, будто мы друзья. В гробике я таких друзей видал!

Ума палата

То что внутри

Мы скатились с парома. Рыжее, утомлённое солнце уже заказывалось в тёмные, дышащие свежестью после дождя, кусты.
Велосипед сам катился по чёрному маслянистому асфальту. Сонный низкорослый Любек уже тускнел, сворачивался в клубок, уходил в дребезжащую ночными цикадами тень.
Я говорю Домбе: «Сфоткай меня, когда я был счастлив. И через год я буду смотреть и вспоминать, как…»
Мой голос сам осёкся. Чёрная маслянистая дорога будто съела меня.
Прошёл ровно год. А рожа на фотке осталась. Помню, что там было внутри.
алкаш

Что происходит с людьми после секса

Познакомился с прекрасной женщиной. Умница, красавица. Лейтенант полиции…
Всё хорошо. Но одна незадача. Она ужасно бесится, когда я после секса начинаю петь: «Хоп, мусорок, не шей мне срок, Машина "Зингера" иголочку сломала. Всех понятых, полу блатных, Да и тебя, бля, мусор я в гробу видала».
А я просто люблю петь после этого. У меня состояние эффекта!
Ума палата

Самые дорогие молочные продукты в мире

Страшна и опасна жизнь блогера.
Позвонила Светка.
- Ты охуел? – первое что я услышал в телефоне. Динамик надрывался и трещал. – Что, блять, за Мыша?!
- Какая Мыша? – спрашиваю.
- Маша, с который ты сегодня мышился!
- Я? Маша?
- Да, эта тварь с носом и зубами.
- А, - говорю, - Это образ такой. Художественный.
- Образ?! Блять. Я тебе покажу образ!
- Я просто хотел узнать о самых дорогих молочных продуктах в мире.
Ты знала, например, что свиньи производят очень мало молока. Доить их можно всего тридцать секунд в день. А для изготовления килограмма свинного сыра нужно десять литров! Представь сколько трудов! А то, что молоко бегемота розовое, ты знала?!
А что кило ослиного сыра стоит сто тысяч рублей, ты знала? Представляешь, осла подоить?...
- А сейчас приеду, - прошипела Светка, - и тебя подою....
- Мммм, - протянул я голосом Гомера.
- Я не то имела ввиду! – закричала. – Я кровь из твоих глаз подою. Кровь! Будешь рыдать кровавыми слезами. Вместе со своей сукой Мышей.
Я убрал телефон от уха и понял, что доказывать Светке, что Маша - Мыша художественный образ – бесполезно. Ведь и сама Светка образ. А образы страшно не любят, когда их называют образами. У меня, и в самом деле, может потечь кровь из глаз.
Ума палата

Как брат Хэнкса

Впервые за эти три недели утреннего бега, мне наконец-то всё понравилось. А не только чёрный залив, синее небо, чайки, как белые крысы, рыбаки, как бомжики в жёлтых спецовках, четырёхглавый Кербер на Мичманской. Нет, мне понравилось решительно всё.
Но главное, организм перестал болеть во всех местах и требовать «на водку». Перестал задыхаться и колоться. Я просто бежал и бежал, как дурачок, как брат актёра Хэнкса в известной картине. Увеличил дистанцию в полтора раза, и это тоже оказалось легко.
Забежал в чужие места. Махровые собаки роют ямки, люди в пуховиках и шапках сидят на берегу пьют энергетическое пиво. Я в шортах и футболке.
Дамочка в кружевном платье, с огромным белым зонтом и в чёрной пидорке сказала «Ах-ах-ах», когда я пробегал мимо, размахивая бородой (как сам актёр Хэнкс). Но меня дамами нынче не завлечёшь. Я не чеховский юноша!
Вы, наверное, подумаете, что я стал меньше пить? Нет, пить я стал больше и чаще. Просто бег – укрепляет тело, а вино – душу. Я должен быть крепок со всех сторон. Чтобы ни один фашист не пробил.
Хочу, чтобы на моей могиле (когда помру) стояла колба с моими отрезанными накаченными ногами в формалине. Чтобы люди ходили и удивлялись. Что, я зря бегал?!
н
Ума палата

Бегун

Я никогда не загадываю любимое человеческое «Это я начну с понедельника». Я прекрасно представляю, что понедельник будет мрачным, твёрдым, слепить ярким светом и гореть изжогой от горла до пяток.
Но вчера вечером я понял, что пора начать бегать. Слишком много жира и всяческих пивных отложений скопилось в моём организме. Не во всякий лифт я нынче могу пролезть. Не всякую футболку натянуть. Но, главное, я стал шире всякой женщины!
Сразу отмечу, бег я всегда считал дурацким занятием. Пустое бегать без мяча или же без поисков КП на ориентировании.
Последние восемь лет мне хватало футбольных тренировок и игр. Но путин отнял у меня футбол (я сегодня впервые смотрел навального. Он сказал, что во всём виноват путин. Верно же?).
Я проснулся и побежал. Я просто не знал, что сегодня понедельник. Так вышло.
Выбежал на пустынный берег залива и 25 миллиграмм дофамина долбанули мне в голову. Это смертельная доза для обычного человека. Я бежал, в голове Life On Mars самого космического поэта Земли Дэвида, волны накатывают на колотый гранит, чайки пикируют, сердце в горле, и мне стало казаться, что я, как Форрест Гамп могу добежать до Тихого океана, или, как минимум, до Невского района. Добежал до порта, дорога кончилась, начался вязкий песок. Дэвид продолжал подбадривать меня, но где-то в нутрях уже проснулся Джабба Хатт. Он начал кряхтеть и жаловаться на коленки, на плоскостопие, так что левая ступня выворачивается, отсутствие беговых кроссовок и утреннего пива. Форрест превратился в старого Тома Хэнкса.
Инопланетный старый пёс, что порождение Ехидны и Тифона, развалился у ограды ЗСД, как у врат царства Аида, и гаркнул на меня вороньим голосом. Это потом я разглядел, что это не три головы, а три разные собаки.
А потом я добежал до твоего порога и стал плакать, чтобы меня пустили. Такая вот история понедельника.
Ума палата

Хорошее поздравление

Написал такое хорошее поздравление, что не могу не запостить его у себя. Никак не могу. Потому как это очень хорошо.
Здравствуйте, Ирина. Как человек высоких порывов, крайне воспитанный, щедрый, благородный и умный (это я про себя) спешу поздравить Вас с днём рождения.
По интернету намедни передавали, что у Вас день рождения, и вот, я пишу Вам сегодня эти слова. Конечно, я мог не писать. А мог и написать. Если бы я не написал, было бы плохо. А, ежили написал, хорошо. Хорошо, когда всем хорошо, и плохо, когда плохо. Правда, плохим людям хорошо, когда плохо. Но я хороший человек и потому мне плохо, когда плохо и хорошо когда хорошо.
Вот. Пишу Вам. Потому что хорошо. Пишу хорошо (я всегда хорошо пишу).
Намедни Вас поздравило 2500 человек. Кто все эти люди? Меня там не было. Для них это, может и хорошо, но мы то все знаем, что плохо. Плохо то, что плохо и хорошо, что хорошо. Я поздравляю Вас и это хорошо. Не поздравил бы – плохо. Но не потому что я плохой. А потому что жизнь странная штука, как пела Анне Вески. Я – хорошо, Вы – хорошо. Анне Вески – хорошо. Остальное плохо. Но не всё и не все. Хотя мерзоток нонче развелось выше горла.
Пишу Вам, чтобы поздравить Вас с днём рождения потому, что я человек хороший и не могу не поздравить хорошего человека, например, такого, как Вы. Мы, хорошие люди, должны делать хорошо. А если мы не делаем хорошо, то это и не плохо. Не плохо – не всегда хорошо. Это аксиома. Ещё я очень умный. Я писал Вам об этом? Не помню. Хотя память у меня хорошее. Это немудрено. У хороших людей – хорошая память, хороший аппетит и хорошие слизистые оболочки.
Я очень рассчитываю, что Вы, Ирина, хороший человек (почти такой же хороший, как и я), а иначе это ни в какие ворота. Я не могу поздравлять не хорошего человека! У меня закон! Вы знали, что я законник? Но я придерживаюсь только хороших законов.
Да. Мне кажется, у меня получилось хорошее поздравление с Вашим днём рождения. Жаль, конечно, что это не мой день рождения. И никто не подарит мне торта (хотя кое-кто мог бы не жадничать). И я останусь один в четырёх стенах. А у вас торт, подарки и 2500 поздравлений. Нельзя сказать, что это плохо. Но и нельзя сказать, что это хорошо: у вас есть день рождения, а у нас нет!
Засим прощаюсь, желаю Вам, чтобы всё было хорошо и чтобы не было плохо.
Ваш хороший Зур-з.
Ума палата

Как я заболел Эболой

Как-то раз я заболел вирусом Эбола. Меня заразил Горошик, который намедни вернулся из Мадагаскара.
Я пошёл в районную поликлинику, к участковому врачу. Высокий, сухопарый мужичок с носом, похожим на клюв, внимательно осмотрел меня и сказал, что ничего страшного. Прописал Арбидол.
Я сказал:
- А как же температура?
- У всех температура. Такое положение непростое в стране, - ответил.
- У меня сорок два, - говорю.
- А у меня пятьдесят. – И врач выудил из кармана рублёвый полтинник.
- У меня кровавая рвота.
И я демонстративно закашлял, что послушнику Гиппократа даже пришлось вытереть капельки со своего лица.
- А у меня икота. – И показал на бутылку Нарзана.
- И макулопапулярная сыпь, - я выкрутил голые пятнистые руки.
- А у меня выпь. – И врач закатил глаза. – У вас болезнь. Но не та болезнь. Не ТА! – Он поднял указательный палец и мы вместе посмотрели на картину, где Путин, целует Медведева, что висела над врачебным столом. – Уж поверьте мне. Я родом из Новосибирска, разбираюсь в этих делишках. Ступайте домой и выпейте водки с арбидолом. И обязательно с лимончиком, - добавил.
- А можно я в кино пойду? – спрашиваю.
- Можно, - говорит.
И я пошёл в кино. Я же про это хотел вам рассказать. Я ходил на Форреста Гампа. Там Том Хэнкс так протягивает забавно «Окэээй».
Я когда кашлял, люди шарахались. Но я объявил, что у меня Эбола и все успокоились. А женщина рядом даже отпила водки с колой из моего стаканчика.