Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Ума палата

Эли сама со

Пожалуй, моя любимая школьная фотка. 1бэ класс школы 326 Невского района.
Я пою песню Джона.
Пел я так: "Эли сама со", что в переводе на русский значит " В любое время всë, что ты должна сделать, это позвать меня. В любое время!".
Я специально пел, широко открыв рот, чтобы потом на фото все видели: Максим поëт Джона.
Это 6 мая 1988 года. Фоке тогда исполнилось 30 лет. А он стоит рядом со мной, гордо задрав подбородок. Его 23 раза оставляли на второй год!
Ума палата

Эрудиция

В анкете одной (подходящей мне) женщины значилось:
«Ищу подтянутого, эрудированного мужчину с отменным чувством юмора».
- Ба, это же! - воскликнул я и немедленно написал ей.
- Здрасти, по всем пунктам – это я. Тот самый.
- Тот самый? – спросила она.
- Да-с, - говорю, - по всем пунктам. Я подтянут. За последние месяцы так отощал, что помещаюсь в любые двери. Может это глисты, а, может, потому, что денег нет, и пиво я стал пить без сухариков. Я эрудирован, что пиздец. И юмора у меня дохуя.
- Что?
- Что-что! Я говорю, эрудирован - что пиздец! Пиздец! Вы это понимаете? А?
- Мне кажется, - написала она через трое суток. – Эрудированность означает несколько иное.
- Что, блять, иное? Что значит, иное? Ты сама-то понимаешь, что такое эрудированность? А, блять?! Тебе что, Друзь нужен. Так Друзь пиздабол и мошенник. К тому же старый. Да ты и сама не Инна.
- Не Инна…
- Ёбаный в рот.
Через два месяца мы поженились. Через семь у нас родилась дочка. Мы назвали её Инной. Я сначала думал, она недоразвитая. И потому лет до пяти называл её Бускетс в честь одного старинного каталонского защитника. Мать с ней тоже особо не нянчилась. Потому девка рано научилась читать. И читала всё подряд.
В десять она выиграла три городские олимпиады по биологии, математике и химии. В тринадцать закончила школу экстерном. Потом увлеклась ЧГК. Сначала школьная команда, потом спортивный. А тут ровно на зимнюю серию её приняли в элитарный клуб. И сразу нашу Иннку выбирают на суперблиц.
- Светка, - ору я на всю квартиру, - иди скорее, нашу показывают.
Зашла Светка. Уселась рядом, надымила мукой, что я чихнул «апчх, блять!».
Инка выиграла два вопроса. На третий ведущий грозным голосом затянул «Многие не верят в ее существование. Однако Кант считал, что с нее начинается любое человеческое знание. А еще говорят, что она подводит только тех, у кого она есть. Назовите ее».
- Логика, - прошептала Иннка дрожащими губами. И я хлопнул по коленке. Светка вскочила:
- Ты что?!
- Какая нахуй «логика»? – крикнул я, - интуиция.
- Интуиция, - сказал ведущий.
- Поняла, блять, что такое «эрудиция - что пиздец»? – спросил я Светку.
- Поняла, - вздохнула Светка, - а эта нихуя не может. – Кивнула на Иннку в телике.
Иннкина команда всё равно выиграла. Ну, хоть так. Хоть так.
Ума палата

Школа и пидорки

Дурацкая школьная фотка.
Кто же знал, что я стану певцом на пятой струне. А Фока наоборот, убьёт 66 женщин. Точнее, раздавит их сердца. А они будут писать мне мёртвыми голосами: «Максим, а Фока то пидор».
А я отвечаю:
- Я знаю.
Ума палата

Последний пионер СССР

Под конец дня пионерии, я вспомнил, что я последний пионер Советского Союза. Тепленко с Фокой приняли с первого захода, да ещё на Авроре. Потому, что они были отличники с хорошим поведением. А я был полугопничек. Однажды Наталья Анатольевна (наша учительница) в припадке гнева порвала мою тетрадку с прописями и заставила за выходные всё переписать.
Меня взяли только в следующий заход. Я с трепетом ходил в комнату к нашему вожатому Любовь Александровне, и слушал наставления, как нужно подготовиться и что выучить для столь ответственного дела – вступления в пионеры.
В те годы ни Мальчиш Кибальчиш, ни Тимур с его ко, и даже не Миша Поляков (будущий лидер Мосфильмовского ОПГ Шевкуненко) из «Кортика» и «Бронзовой птицы» уже не были моими героями. А Терминатор, Робокоп и Эллен Рипли с инопланетным котом из живота – им я поклонялся, ими хотел стать.
При этом, мне ужасно хотелось вступить в пионерию.
В ночь перед присягой, утомлённый зубрёжкой пионерских заветов (это было необходимым условием), я подошёл к окну и через открытую форточку стал молиться боженьке.
Молился я так: боженька, дорогой, сделай так, чтобы меня взяли. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я буду хорошим, и буду тебя любить. Ну, боженька…
Боженька исполнил своё обещание. А вот я обманул его по всем статьям.
С тех пор он меня и наказывает. Как известно, боженька очень злопамятный типок. Очень.
PS На следующий день после вступления я, счастливый, повязал галстук и пошёл в школу не напрямую, а в обход, чтобы все бабки района увидели, что я теперь пионер. Правда, за всё время, что я его носил (чуть меньше года), я так и не научился делать пионерский узел. В этом я тоже вижу богонаказание.

IMG_20200519_200232
песни

Экзистенциальная интеллигенция

Много лет назад я занимался вокалом с преподавателем. Я распевал с ней всякие песни. Группу Тото, и «Звёздочка моя ясная». Пока не пришла пора научиться петь репертуар нашего же коллектива.
- Принесите минусовку, - сказала девушка – преподаватель. – И мы разберём.
Я потребовал у Тепленко, чтобы он записал мне гитару из «Стой апрель», под которую смогу учиться петь.
Тепленко записал. Я проверил файл. Без всяких мыслей о подвохах я передал диск преподавателю.
Пришёл на следующее занятие.
- Я не буду с этим работать! – воскликнула Оля (преподавателя звали Оля). – Это ужасно! Ужасно.
Экзистенциальный ужас волнами прокатывался по её лицу.
- Что случилось?
- Нет, нет, - кричала она, - я не могу даже открыть это. Посмотрите, что там написано! – И брезгливо отодвинула ноутбук в мою сторону.
Я посмотрел. Файл назывался «стой апрель». Ничего необычного. А вот название коллектива, исполняющего трек, которое высвечивается в некоторых проигрывателях, звучало так «ХУЙ ПИЗДА».
Оля была петербургская интеллигентка в шестом поколении. Мне даже в «Молчи» пришлось «сраный шёпот» менять на «странный шёпот».
Ума палата

Замечательные работники Яндекса

Со мной случилась беда.
Мой блог на Яндекс Дзене заблокировали и перевели в режим «только для друзей». А причиной стал рассказ с «недопустимым контентом» про таксиста и осеннюю бабку-театралку, которая решила оплатить дорогу собой…
Я написал гневное письмо в Яндекс.
Мне пришёл ответ:
 - Уважаемый Цур Владимирович (видимо, ответчик, как и Фока, учил в школе немецкий, и читает букву «Z» как «Цэ»). Ваш канал «Zur Zvezdochet» был отнесен системой к категории «Для взрослых». Некоторые читатели могут посчитать такие материалы неуместными, оскорбительными или шокирующими. Меня саму шокировала эта мрачная история про старую бабищу в такси. Как такое возможно?! Как вам не стыдно такое транслировать?
Если вы хотите отменить блокировку, Вам необходимо…
И далее следует подробная инструкция.
Подпись: Маргарита Терехова. И маленький юзерпик с фотографией прекрасной улыбающейся шатенки. Почти леди Винтер.
Я выполнил всё. Даже самый странный пункт: прислать селфи с надписью на лбу «Яндекс - лучшие». И написал Маргарите, что всё исполнено.
Она ответила почти сразу: «Я бросила всё, и отправила ваш канал на проверку. Как только появятся результаты, я вам обязательно сообщу. Хорошего дня».
Её улыбка и добрые слова растопили моё песочное сердце. И написал в ответ:
«Милая, Маргарита. Спасибо вам за всё. Вы ужасно помогли мне, и даже сами не знаете как. Теперь мне кажется, мы обязательно должны встретиться. Сам я живу на острове Сент-Люсия в Карибском море. Каждое утро встречаю рассвет со стаканом виски и сигарой. И смотрю на барашки волн, что рассыпаются на золотом песке пляжа перед моим бунгало. Со мной ещё живёт какая-то нерусская баба. Она постоянно ходит по дому голая. У неё круглый блестящий зад. Ещё она смуглая. А я люблю белых. Разрешите, Маргарита, я напишу про вас рассказ. Впрочем, я и без разрешения напишу. Вот я уже пишу. Вот написал».
Ума палата

Оценки искусства

Рылся в старых бумагах и нашёл рисунки меня того возраста, когда ноги растут прямо из головы, как у пауков. Люди до определённого возраста, как пауки, а кто-то как мухи, или даже тараканы. Тьху.
Долго всматривался. Не смог понять, почему за первый рисунок поставили пять, а за второй три.
Чем так угодила учителю история про двух школьников, молодых родителей брата и сестру, которые в юном возрасте зачали ребёнка - инвалида со скрюченным позвоночником и выраженной олигофренией на лице. Как бесцветный отец радостно опускается в голубую бездну Бессона, а его жена-сестра уже в ней. И маленький сынок по имяни Рауф катится на самое дно. Но ему вполне неплохо...

Против замечательной картины про межвидовую семью гомосексуалистов. Котёнок с лицом свиньи и добрый кабель празднуют новый год в мире номер Раз. Свинья не очень то и рад. Псина заколебал его, кажется. За окном ночь, машины, снег и антенны на крышах. И псина по имяни Толик. Он что-то собрался сделать с кото-свиньёй.


Думаю, учителю русскому националисту не понравились мои жёлто-блакитные занавески. Фашист!
Ума палата

Лекция

Этот маленький рассказик написан в 2012 году. Но, оказывается, актуальности не потерял до сих пор, спустя четырнадцать лет. Всякий из вас, мои дорогие виртуальные друзья, не должен узнать себя в героях.

Лекция в доме сетевого литератора

Меня пригласили в новую организацию. Называется «Дом сетевого литератора». Позвонил приятный женский голос и предложил прочитать лекцию на тему «Апокалиптичная сатира в современной блогосфере». Я глубоко задумался, что в голове затрещало. Но девушка томно вздохнула, и я сразу согласился.
Договорились на вечер понедельника. Общество находилось в подвале дома № 6 на улице Белинского. Дом сетевого литератора на улице Белинского.
- Связь поколений, - сказала Ольга – девушка с томным голосом.
Она выглядела замечательно. Размером полтора на полтора, с маленькой кнопочной грудью и обритой налысо головой. В носу толстое кольцо. Губы фиолетового цвета.
Но каким голосом она говорила! Я закрыл глаза и представлял Люси в небе.
- Здесь пригнитесь, - сказала она, когда мы спустились в подвал. – Туточки поэт Подвальный раскиселил свою умную головку.
- Раскиселил? – спросил я.
- В Склиф отправили, - кивнула лысая голова.
- Это же в Москве, - удивился я.
- Именно, - сказала Ольга, - Склиф есть везде. Аккуратно, здесь злые крысы.
Я содрогнулся.
В тёмном, обвитом трубами и стекловатой помещении, сгустился тяжёлый, влажный воздух. Под низким потолком висела мертвецки белая лампочка и воздушные шарики с надписями: «WWW решает», «Сетлит в массу», «Стихи РУ – царь ума», или совсем странное - «Артемий Троицкий тупая тварь».
На низеньких лавках уже сидели. Все – молодые люди до двадцати. Человек семь. Они тихо шушукались друг с другом и замолкли, когда вошли мы.
- Познакомьтесь, - сказала Ольга, представляя высоколобого юношу с вялыми, полузакрытыми глазами и плешивой бородкой.
- Зурбагон, - кивнул юноша.
- Может быть Зурбаган? - спросил я, - по Александру Грину…
- Нет, Зурбагон, - ответил юноша, вяло шевеля губами, - «зурбаган» был занят.
Я не успел ответить, меня уже знакомили с другими слушателями.
- Звиздучка, - представилась девушка с яркими губами и маленькой грудью.
Следующей была Залушка (с ударением на «у») - девица с красным лицом и огромной грудью. Но я усиленно старался смотреть на лицо. Очкастый Золотоблестит схватил меня за руку, смотрел прямо в рот и что-то суетливо, сбивчиво лопотал.
Милая девушка Заебетале наклонилась в реверансе и прошептала «а я сетевые стихи пишу, сударь».
- Польщён, - зачем-то ответил я.
Она улыбнулась. Её глаза, будто из серого желе, затряслись. Я часто заморгал.
Ольга проводила меня к импровизированной лекторской тумбе – ящику, на котором стоял ноутбук. Экран светился главной страницей Живого Журнала.
- Наша сегодняшняя тема, - громко объявила Ольга, - «Звёздная болезнь в сети. Девиация или норма?». Лекцию проведёт заслуженный деятель сетевых искусств Зур-звездочёт.
Захлопали в ладони.
- Я никакой не заслуженный, - смутился я.
- А кто состоит в объединении «проза РУ» с 2001 года? Кто плевал на самого Питера Свиря? Кто, в конце концов, выиграл конкурс «Лучший рассказ прозыру за ноябрь 2003 года». Как же вы не заслуженный, товарищ Зурзёнок?!
- Но я готовился к другой лекции, - обескуражено промямлил я. - Сатира апокалипсиса… ну, что-то в этом духе.
- Прекрасно, но сегодня у нас буква «Зэ» и только «Зэ».
«зэ-зэ» - зашумел народ.
Делать было нечего. Я собрался с духом и затянул:
- Звёздная болезнь свойственна сетевикам – тысячникам. Эти авторы могут иметь славу извне, как отдельные бумажные писатели или артисты, которая распространяется и на сеть, куда приходят их поклонники и злопыхатели хейтеры, оставляя сотни и даже тысячи комментариев. А также славу изнутри, когда автор, не прибегая к наружным средствам, добивается интереса к своим произведениям в сети. Зачастую эта слава выходит за пределы интернета…
- Какая параша, - прошептал хмурый юноша на переднем ряду, по имяни Зе-борода.
Я сделал вид, что не обратил внимания на реплику.
- Есть авторы, так сказать, смешанного жанра, например, Евгений Гришковец.
- Згришковец, - поправила меня Ольга.
- Почему это?
- У нас сегодня буква «зэ».
- Хорошо, - растерянно протянул я, - Згришковец. Известный писатель, заведя блог в живом журнале, почти сразу вошёл в топ 10 благодаря своим сетевым трудам. Именно сетевым…
- Ты пидарас, - прошептал Зе борода. И я уже хотел разозлиться, устроить ему. Но хмурый юноша смотрел в сторону, будто и не мне говорил. Пока я сомневался, момент был упущен.
- Гришковец..
Ольга сверкнула глазами. Я поправился:
- Згрикшовец утопал в сетевой народной славе. На каждый его пост приходило до полутысячи сообщений. Сложно сказать, насколько это влияло на него. Однако, некоторое время назад, он – один из самых популярных блогеров рунета объявил о своём уходе из большой сети. Возможно, звёздная болезнь калечила его тонкую писательскую натуру, о чём он сам неоднократно заявлял в сети. Он писал «дорогие мои, вы меня так часто обижаете, мне тяжело. Я ухожу».
- Я помню это, - восторженно воскликнула краснолица Залушка, вскочила и сразу села. Массивная грудь последовала за ней.
- Ты пидарас, - снова прошептал сквозь зубы Зе борода, на этот раз громче предыдущего. Он снова смотрел в сторону, я не знал, как реагировать.
- …Некоторые тысячники активно пользуются своим положением, просят своих читательниц показать грудь.
- О, покажи сиськи, - проснулся Золотоблестит.
В комнате зашуршали голоса. Я, не сбиваясь, продолжил.
- Порой слава, это не радость, а беда тысячников. Звёздная болезнь нередко заставляет их мучиться. Любое их сообщение обрастает длинными ветвями разговоров, когда зерно теряется под бременем сорняков…
- Тварь. – Зе борода мрачно смотрел в пол.
Я не сдавался.
- Тысячник, простите за выражение, может покакать в сети, и даже на его фекалии отреагируют люди…
- Срать в сети не по-людски, - сказал Зурбагон.
- Не скажи, - слащаво протянула Звиздучка.
- Однако, как и во всех сферах жизни подобные морально-этические дефекты свойственны слабым характерам и плохим людям. Есть тысячники не подверженные никаким звёздным болезням. Они просто делают своё дело. Вот, например, замечательный бумажно-сетевой писатель Лара Галль…
- Злара, - перебила Ольга. В её голосе уже не скрывалось раздражение.
- Покажи сиськи, - снова ляпнул Золотоблестит.
- А давайте я покажу, - воскликнула Звиздучка. Задрала кофту, явив взорам розовый кружевной бюстгальтер нулевого размера.
- Превед, - неожиданно зарычал Зурбагон, - пусть жирная покажет дойки.
Он указал на Залушку.
Лицо её забагровело пуще прежнего. Однако, свитер подняла. На свет подвальный вывалилась большая розовая грудь без лифчика.
- Это строго конфиденциально, - сказала она.
- Само собой, - закивали люди, - онли френд. Подзамочно.
- Объявляю меморандум, - громко воскликнула организатор Ольга, - выход из сети- органы наружу.
- Органы наружу, да! – одобрительно загудели собравшиеся.

- А у меня нога отстёгивается! – радостно заявил Золотоблестит. Закатал штанину и ловким движением вырвал из сустава правую ногу. Внутри она оказалась полой. Золотоблестит с нескрываемой радостью перевернул её, как чашу. На пол посыпался белый порошок.
- Жги-гуляй, - заверещала милая Заебетале, вскидывая руки, тряся желеподобными глазами.
Зурбагон вытащил из кармана скальпель и быстро ковырнул собственный глаз.
Публика восторженно ахнула.
Ольга из ящика достала плоскогубцы и предложила мне «обнажить правду».
- Нет, что вы? – испугался я, - спасибо, но…
- А я говорил, что он пидарас, - поднялся со своего места Зе борода, не сводя взгляда с пола - КэГэАэМ одним словом. Предлагаю бан.
- Бан, бан! – поддержала публика. - Банить этих флузеров! К чертям! Бан-бан!

Последнее что помню – молоток в руках Ольги.
Ума палата

Седьмое ноября в мое время

Вспоминаю, как в моё время отмечали Седьмое ноября.
Эти светлые, радостные воспоминания до сих пор волнуют моё сердце. И сегодня, глядя на календарь, картины прошлого, как живые проецируются в моей голове.
Седьмое ноября всегда начиналось с у́́́́̀тра. Так уж вышло, что этот день всегда начинался утром. Я открывал глаза, смотрел в окно на пепельное Ленинградское небо и входил в этот день с радостными чувствами и предвкушением.
Седьмое всегда был выходным. Потому все праздничные мероприятия в школе проходили шестого. Часть праздника я успевал зацепить ещё в предыдущий день.
Перед школой строилась линейка из пионеров и комсомольцев. Беспартийных, всяких хулиганов и отстающих на праздник не пускали. Директор пускал по кругу торжественную речь. Играла музыка Кобздона «И Ленин такой молодой». А потом по сигналу начиналось школьное соц соревнование. Мы весёлой гурьбой разбегались по району в поисках жирных буржуйских детишек, а также жидят.
Обычно мы кооперировались пионерскими ячейками. В нашей ячейке имяни внука Павлика Морозова Павмора Морозова была садовая двухколёсная тачка. Мы бежали в ближайшие детские сады, реже – на выбранную ранее квартиру. Вытаскивали оттуда самых жирных детей, если удавалось отбить от злобных родителей или воспитателей, закалывали их финками, как маленьких свинят, бросали в тачку и тащили к школе. С жидятами всегда было сложнее. Они, словно крысы, чуяли опасность (ещё бы, они прекрасно знали, какой день на календаре), прятались по всяким углам и щелям, что их не найдёшь. Но один жидёнок ценился за троих жирдяев, пусть он и весил в 5 раз меньше.
И потом, у школы мы сбрасывали их в кучу. Красные контроллёры (обычно трудовик и географ), пересчитывали улов, записывали в свой блокнотик. Их помощники раздевали всю эту мёртвую классовую нечисть догола и бросали в открытый кузов грузовика.
К обеду звучал сигнал об окончании соревнования. Победителям вручали грамоты, медали и дополнительный паёк гуманитарной помощи из Германии (наша школа являлась побратимом немецкой гимназии из Батшвартау). Однажды наша ячейка заняла второе место!
Но всё же непосредственно Седьмое ноября был совершенно особенным днём.
Отец доставал нашу семейную Берданку, которая досталась ещё от его отца, моего деда, когда тот украл её в очередной праздник Седьмого ноября у одного буржуина.
Мать готовила походную еду: оливье, бутерброды с копчёной колбасой, водку, а для нас с братом морс.
Заранее на одежду всей семьи Мама прикрепляла красные ленточки. А я надевал свой пионерский галстук. И особенная гордость разбирала, если галстук был в свежей буржуйской крови со школьного праздника.
Мы выходили на улицу, сливаясь с праздничной рекой из людей с оружием. Кто-то тащил за собой целый пулемёт «Максим», а кто-то просто столовый нож. Все мы шли к Володарскому мосту, к исполкому Невского района. Там, перед памятником революционеру Володарскому был праздничный митинг. Люди просто кричали «ура», кто-то стрелял из своего «Калашникова» в воздух. А потом глава исполкома зачинал «Интернационал», и толпа хором подхватывала. По окончании митинга люди расходились по городу. Кто-то шёл организованной колонной. И эта колонна переворачивала и жгла, оставленные на дороге буржуйские машины. Отдельные герои, семьями или в одиночку громили жидовские ларьки у метро и кондитерские, даже не смотря на всю подготовку «бизнесменов» к Седьмому ноября. Трупы буржуев тащили на Дворцовую. Кто-то вёз на угнанных машинах, кто-то волок на санках с колёсиками в метро.
На Дворцовой было самое интересное: на праздничной сцене выступали тогла ещё молодые Николаев и Наташа Королёва. Они пели «дельфин и русалка» и «выпьем за любовь». И люди подпевали им, и выпивали. И у всех было радостное настроение. Невский был перегорожен импровизированными баррикадами. Рядом со сценой росла гора трупов из буржуйских мужиков, баб и детей. И даже из буржуйских мёртвых собак, вроде всяких догов и пинчеров.
Волонтёры раздевали трупы, выковыривали золотые коронки (если они ещё оставались) из их поганых ртов, а потом складывали в кузов полуторок времён 20-30-х годов.
Когда совсем темнело, над стрелкой Васильевского острова в чёрном ноябрьском небе рассыпался салют невиданной красоты. Красные огни революционного торжества пронзали космос, бесконечность. И гордость за свой город, страну, народ заполняли всё - от моего сердца до самых пяток и кончиков волос.
И все кричали «ура». И все обнимались. А мой отец напивался так, что падал лицом в булыжную мостовую.
Вот такое было Седьмое ноября в МОЁ ВРЕМЯ!
Ума палата

(no subject)

Посмотрел кино о школьной любви. Юноша своими синими гардемариновскими глазами смотрит на Московскую слезливую девушку и шепчет стихами, но про себя. Она слышит его и шепчет в ответ, моргая синевой (у них всех синие глаза, кроме армянина. Армянин в кроликовой шапке).
И знаете, я вспомнил свою юность. Свою школьную любовь Олю. Мы с Олей много лет сидели за одной партой. И однажды, тёплым майским днём мы так же посмотрели друг на дружку и поняли всё.
Потом мы поженились. Я, как и полагается, отслужил. Оля верно ждала меня. Вернулся, у нас родились прекрасные детки. Я стал работать и прилично получать. Светочка подросла и родила нам внучка Серёженьку. Правда, Серёженька умер от передозировки в 18. Но это ничего. Мы пережили. Ведь у нас был ещё внучек - Сашенька. Хотя он и был голубым, зато не наркоман. И я никогда ему не отказывал в помощи. Хотя и мерзко это всё.
Потом мы с Оленькой вышли на пенсию, схоронили Светочку. Совсем переехали на дачу. У нас там свой огород, парник, всё дела. И всё хорошо у нас было, всё ладно. Потом и Оленька умерла. А потом и я помер. Что уж. Вот оно как. А ведь всё со школы началось. С бабочек в троллейбусе!