Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Ума палата

Театр Образцова

Смотрю по телеку спектакль попурри «Новоселье. Театр кукол Сергея Образцова» 74-го года.
На сцену выходят нянечки в больничных повязках. В их руках мелкие зародыши людей. Они поздравляют Образцова с новосельем.
Образцов говорит, что на взрослые спектакли детей до шестнадцати они не пускают.
И тут один зародыш выдаëт:
- Если ребенок до шестнадцати лет не стал членом-корреспондентом, то он конченный ребенок. После трëх лет человек безнадëжно тупеет.
Люблю я советское искусство.

Сороковая минута. Там и нашу любимую тему секса поднимают.

Ума палата

Старик сухофрукт

Занятную историю я хочу вам рассказать. Давеча на Полицейском мосту я встретил человека. Такой хмурый, слегка жирноватый старик. Он стоял посередине моста и плевал вниз. Его рожа мне показалась подозрительно знакомой. И я спросил, откуда могу его знать?
Человек покряхтел и сморщился, как старое яблоко.
- Может, по работе?
- Какой такой работе? – спрашиваю, - Я никогда сутенёром не трудился.
- В театре «Потешки» в двухтысячном…
- С Пашей Зыковым и Олей Страховой?
- Да, - кивает.
- Но тебя я там не помню.
Человек снова закряхтел.
- Может, в театре «Последнее Па» в девяносто девятом? Или театре теней…
- С Огневым и Михайловым? Было такое. Но что-то ты со своими театрами заладил? Олеся в роли Фрекен Снорк была, а тебя не помню!
- В армии, может? – заныл яблочный человек. Лицо его краснело и зеленело.
- Ты где служил? – спрашиваю.
- Семь пять, семь пять, два. ГРУ. ДМБ две тысячи три.
- Я тоже, - говорю и кручу головой, - в третьем… И в какой роте?
- В Учебке сержантом у Чернышёва…
- Блять, - говорю, - Я тоже в учебке! Туза и Гойя помню, и даже Пряника с Зиной, и даже модный восьмиголосный сименс Рямзина…
- Рямзы, - поправил старик-яблоко.
- … А тебя нет!
- Может, в ЛДМе в две тысячи пятом на фесте Бомба-Питера или в Манхеттене?
- А, – говорю, - может. Ты с кем играл?
- С Лесными Людьми…
- И я с ними! – закричал я, - И на чём же ты там играл? Почему я не помню?!
- На басу…
- А, понятно, - сказал я разочаровано. – Басисты такой тёмный народ. Шабуршат себе в тени. Никто их не знает. Разве что Уоторса…
- А как же Макартни?
- Ты мне мумушку не крути. Говори лучше, где я тебя мог встречать?
- Может на пляже Венеция в ЭлЭй с Русским поиском? Или в Иркутске в две тысячи двенадцатом?
- Не было там стариков! В Русском поиске Карасёв и Шуршиков были. А таких, как ты – нет!
- Может, в школе? – сказал человек. И голос его треснул, как колокол.
Мне стало его немного жаль и я решил дать ему последний шанс:
- В какой учился?
- В триста двадцать шестой. В восемьдесят седьмом. У Натальи Анатольевны.
- Вот тут ты меня не надуешь! Я всех помню: Колю, Дмитра, Гаринову, Сорокина, Горошика…
- Развика и Плотыша? – с надеждой посмотрел человек.
- И Развика и Плотыша и Надьку Сухову…
- И её ноги?
- И её ноги!
Я плюнул старику в ноги.
- Откровенно говоря, - сказал яблочный старик, - И я вас не припоминаю.
- Ну и хорошо, - сказал я и пошёл в сторону Поцелуева моста.
- А у меня сегодня день рождения, - крикнул мне в спину старикашка.
- А мне похуй, - сказал я в ответ.
А потом в телефоне обнаружил какие-то странные незнакомые фотографии. На одной даже есть я. Наверное, этот старикашка всё подстроил. И залил мне тайно через блютус, пока я отвлекался на его байки, будто мы друзья. В гробике я таких друзей видал!

Ума палата

Теллурия - страна, роман и спектакль

Наконец-то я обратился к Сорокину, страшному и ужасному. Все эти годы я не касался его книг, будто заплесневелого лимона. А всё потому, что в конце 90-х смотрел, как его интервьюировал бородач Максимов, спросил Сорокина о чём-то, на что Владимир Георгиевич молча встал, снял микрофон-петлицу и вышел из студии. Максимов что-то кудахтал о приличии. И я подумал, да это неприлично! А ещё слышал пересказ его «Голубого сала» из уст нескольких брезгливых девочек. Теперь то я знаю, что брезгливых девочек нужно обязательно слушать (и воспринимать всё наоборот).
Я прочитал «Теллурию».
Великолепный, необычный, захватывающий роман в стилистической полифонии, написанный прекрасным языком.
А вчера я попал на постановку «Теллурии» на новой сцене Александринки.
Роман я дочитал в ночь перед походом в театр. Потому во мне горел теллуриевый гвоздь Сорокина, и я шёл подхлестнуть ощущения.
Но…
Впрочем, по порядку.
Я всегда смеюсь над восклицаниями «Книга намного лучше этой экранизации. Фи, они всё переврали. Всё не так!».
Вот именно, что бы всё было не так, что бы фильм или спектакль были абсолютно другими произведениями, я и иду в театр или кино. Зачем нужна копия, если есть доступный оригинал?
Читая роман, я не мог представить, как можно его поставить в театре. В итоге всё вышло достаточно просто: авторы взяли десяток глав романа, и состряпали некий набор этюдов в едином стиле и декорациях. В некоторых случаях это походило даже на аудиокнигу. Впрочем, на таком материале, оторваться от действа было сложно. И, конечно, поразил сам театр и художник-постановщик. Зрители сидели по всему залу, окружённому зеркалами и экраном для видео проекции. Вышел даже не столько спектакль, а художественная инсталляция на полтора часа.
Collapse )